Тётя Мэй держала свой лоток с лапшой в конце ночного рынка, под гирляндой красных фонарей, уже тридцать лет, и за всё это время не изменила в нём ни единой мелочи. Каждый клиент получал ровно ту же миску лапши и ровно ту же шутку: «Осторожно, лапша горячая, а мои шутки холодные!» Люди стонали и приходили снова каждую неделю, что она считала доказательством того, что система работает.
Однажды вечером мужчина в дорогом пальто заказал самую дешёвую лапшу в меню и начал писать в крошечном блокноте. Тётя Мэй заметила блокнот, заметила блестящие ботинки, которые явно никогда не встречали лужу, но дала ему ту же миску и ту же шутку, что и всем. Он ел медленно, с сосредоточенностью человека, обезвреживающего бомбу. Когда он допил последнюю каплю бульона, он положил палочки и сказал: «Я известный кулинарный критик. В чём ваш секрет?» Тётя Мэй пожала плечами и вытерла прилавок. Она сказала: «Горячий бульон, голодные люди, и я ни для кого не меняюсь».
Он поставил ей пять звёзд. Она никогда не читала отзыв; постоянные клиенты рассказали ей о нём, дважды, с гордостью, от которой ей становилось неловко. На следующей неделе очередь была вдвое длиннее, и тётя Мэй, всегда считавшая, что шутка хороша ровно настолько, насколько она неизменна, рассказала ту же шутку.