На четвёртом этаже стена между квартирами Б и В была тонкой, как крекер: казалось, слышно, как сосед передумывает. Ирис, женщина тридцати лет, жила в квартире Б и вечером играла на трубе. Том, мужчина тридцати пяти лет, жил в квартире В и в шесть утра включал пылесос.
Первая записка была приклеена к двери Ирис: «Уважаемая соседка, пожалуйста, не играйте на трубе по ночам. Спасибо. В». Ирис ответила: «Уважаемый В, я играю только с девяти до десяти. К тому же пылесос в шесть утра, это нехорошее утро. Б». За три недели записки стали длиннее, холоднее и смешнее: с заглавными буквами, с рисунком трубы внутри подушки и с рисунком пылесоса на поводке. Всего их было шестнадцать.
Пятнадцатая записка была другой. Том написал: «Пожалуйста. У меня дочка трёх месяцев, которая засыпает только под пылесос. Я так устал, что вчера насыпал хлопья в стиральную машину». Ирис прочла её дважды, стоя в коридоре в одних носках. Она написала: «Я не знала. Я играю, потому что в пятницу у меня прослушивание. Приходите сегодня в девять и приносите малышку».
В девять Том принёс маленькую Мими. Ирис надела на трубу сурдину и сыграла медленную, тихую мелодию. Мими уснула за четыре минуты, и в ту ночь Том впервые за три месяца проспал восемь часов.
В пятницу утром на двери Ирис ждала последняя записка: «Удачи сегодня. В». Прослушивание прошло хорошо. Вечером Ирис приклеила свою записку к двери Тома: «Мими хочет сегодня концерт. Несите пылесос для дуэта. Б».
